- Мастер Вилли? - спросил пришелец по-военному кратко.

- Он самый, сэр, - отвечал Вилли. - Чем могу вам служить?

- Я о тебе много слышал, мастер Вилли, - отвечал тот, - о тебе говорили много и хорошо. И хотя у меня руки полны дел, я все-таки желаю распить с тобой бутылочку вина в беседке. А перед отъездом я скажу тебе, кто я такой.

Вилли повел его в беседку, зажег лампу и откупорил бутылку вина. Нельзя сказать, чтоб он был непривычен к таким лестным визитам, - он ничего не ожидал от этой беседы, наученный горьким опытом. Словно облаком заволокло его мозг, и он забыл о том, что час слишком уж необычный. Он двигался, будто во сне, и бутылка откупорилась словно сама собой, и лампа зажглась как бы по велению мысли. Все же ему любопытно было разглядеть своего гостя, но тщетно старался он осветить его лицо: либо он неловко повертывал лампу, либо глаза его видели смутно, - но только он видел словно тень за столом вместе с собой. Он глядел и глядел на эту тень, вытирая стаканы, и на сердце у него стало как-то холодно и смутно. Молчание угнетало его, ибо теперь он уже ничего не слышал, - даже реки, - ничего, кроме шума в ушах.

- Пью за тебя, - отрывисто сказал незнакомец.

- Ваш слуга, сэр, - отвечал Вилли, отхлебывая вино, вкус которого показался ему странным.

- Я слыхал, что ты уверен в себе, - продолжал незнакомец.

Вилли ответил удовлетворенной улыбкой и легким кивком.

- Я тоже, - продолжал незнакомец, - и для меня нет большей радости, чем наступить другому на мозоли. Не хочу, чтобы кто-нибудь был так уверен в своей правоте, кроме меня самого, - ни один человек. В свое время я укрощал прихоти королей, полководцев и великих художников. А что бы ты сказал, если б я приехал только ради того, чтобы укротить тебя? - закончил он.