- Вы, должно быть, считаете меня простаком, - отвечал ему Вилли. - Хотя я не бывал нигде, кроме нашей долины, поверьте мне, я вовсе не слеп. Я знаю, что одни твари живут на счет других: рыбы, например, подстерегают в заводи себе подобных, а пастух, который так живописно несет домой ягненка, только для того и несет его, чтобы зарезать на обед. Я вовсе не думаю, что в ваших городах все окажется хорошо и правильно. Не это меня смущает: может, так и было когда-нибудь, но я, хоть и прожил здесь всю свою жизнь, о многом расспрашивал и многое узнал за последние годы - узнал довольно, чтобы излечиться от моих прежних фантазий. Но вы же не хотите, чтоб я издох как собака, не увидев всего, что нужно увидеть, не сделав всего, что человеку должно сделать, будь то хорошее или дурное? Вы не хотите, чтоб я провел всю жизнь здесь, между этой вот дорогой и этой рекой, даже не сделав попытки воспрянуть духом и начать жить?

- Лучше покончить с собой, чем и дальше топтаться на месте, как сейчас! - воскликнул он.

- Тысячи людей живут этой жизнью, как и ты, и обычно они бывают счастливы, - заметил молодой человек.

- Ах! - сказал Вилли. - Если желающих так много, то почему бы одному из них не занять мое место?

Стало совсем темно; в беседке висела лампа, освещая стол и лица собеседников, и по всему своду беседки листья, облитые светом, выделялись на ночном небе узором прозрачной зелени на темно-лиловом фоне. Толстый молодой человек встал и, взяв Вилли за плечо, вывел его под открытое небо.

- Смотрел ли ты когда-нибудь на звезды? - спросил он, указывая на небо.

- Очень и очень часто, - ответил Вилли.