- Ужин несу, - перекладывая узелок с руки на руку, смущенно ответила Маринка.

- Кому? - жестко спросил урядник.

- Вы же знаете... - На строгом похудевшем лице Маринки застыла растерянная улыбка.

- Я спрашиваю, кому? - Кузьма скосороченно прищурился.

- Куванышеву.

- А кто он тебе есть?

- Он мне муж, - ответила она быстро, предчувствуя, что пытка только начинается. Сейчас она была в полной власти урядника.

- Где вы с ним венчаны - в церкви аль в татарской мечети?

Покусывая губу, Маринка молчала.

- Может, вокруг этой ветлы аль под степным стожком? Почему молчишь, лахудра? Как мог допустить твой родитель, чтобы ты, казачья дочь, убегла к басурману?

Ошеломленная неожиданной грубостью, Маринка испуганно попятилась.

- Он нашего, казачьего, офицера убил, защитника престола, а ты, курва, ему крендельки и калачики носишь, а может, таким манером и напильник подкинула!

Услышав брань начальника конвоя, к полуразрушенному забору начали подходить арестанты. Подошел и Шустиков, а с ним и цыган Макарка.

- Эх, чавалы, как он ее стрижет! - сказал цыган.

- Ее, стерву, надо голиком остричь, - покосившись на Макарку, продолжал урядник. - Совсем наголо. Да к столбу привязать, а рядом плеть положить, чтобы порол ее каждый проходящий. Не я ее родитель, я бы ее своими руками на кресте распял! Да я бы такую!.. - Истощив запас бранных слов, Катауров поднял нагайку.

- Не смей! - вдруг пронзительно крикнул Николай Шустиков и, перепрыгнув через забор, ухватился за черенок нагайки.

Урядник круто повернулся, свирепо поглядывая на студента, крикнул:

- А тебе что нужно?

- Не смеешь бить, - тихо, но настойчиво проговорил Шустиков.

- Ты кого учить вздумал? - Забыв про Маринку, Катауров шагнул к студенту, но тот даже не сдвинулся с места.

За забором плотной стеной стояли каторжане и глядели на начальника конвоя. Раскидав арестантов, к забору бросился Кодар, но его успели удержать. Губы Кодара тряслись.