Он отнес ее к столу и посадил на стул. Но того, что он хотел найти, там, между кукольными ножками, не было. На него, призывно открыв накрашенный ротик, смотрели голубые бессмысленные глаза дивы, и в них, как у той, что на обложке буклетика, не было жизни. Санька из-за своей неискушенности не знал, что эта кукла предназначена исключительно для орального секса...

За дверью вдруг послышались приглушенные голоса. Он метнулся к выключателю и погасил свет. На ощупь нашел "дипломат" и захлопнул крышку. Подошел к двери и прильнул к светящейся щели, из которой ему в лицо повеяли приторно-теплые ароматы.

Женщина сидела на лежащем навытяжку хахале, ее маленькие груди, словно два небольших лоскутика, в такт движению, жалко полоскались по ребрам. Голова, откинутая назад, губы, в шатре белокурых волос, издавали мучительно-сладостные стенания. Санька не в силах оторвать взгляд, почувствовал как что-то заныло и горячо запусльсировало ниже живота. Но когда он увидел, как смуглая рука хахаля хватающим, грубым движением пыталась нагнуть голову женщины, заставляя ее сменить позу, у Саньки враз все тело обмерло. Ему хотелось выть, вырваться из собственной шкуры. Верхнюю часть его существа душила ярость, нижнюю охватило непреоборимое томление.

Мать сползла с мужика и как-то по-кошачьи грациозно улеглась возле него. А рука хахаля, опять же грубо, ищуще заелозила по ее наклоненной голове, и в так движению то прижимала ее к себе, то за волосы отстраняла...

- Где научилась так профессионально это делать? - голос мужика слегка вибрировал, видно, акт забрал его за живое.

- Кончай! Я устала и хочу курить, - женщина подняла голову и рукой отвела с лица волосы.

- Еще немного... Я уже почти готов, - и он снова прижал рукой голову женщины к своему грешному телу.

Санька вернулся к столу и взял недопитую бутылку пива. Его знобило, словно он голый стоял на морозе. Одной рукой он поднес ко рту бутылку, другой прижимал к себе куклу. К дверям спальни он больше не подходил.