Прохожие могли воочию убедиться в этом. Люди восхищались самоотверженностью достоуважаемых врачей, смело пренебрегающих заразой, а сами спешили спастись бегством. Во время этой паники мы и вернулись в город.

Тут наш немец хлопнул по плечу Жакото и спросил у него, не потому ли кажется таким испуганным весь народ, что перемежающийся ключ высох. Жакото повторил с начала до конца свой рассказ. Немец выслушал его со своей обычной серьезностью, а когда повествование подошло к концу, ограничился возгласом: "Неужели?" - и направился к водолечебнице.

- Куда вы идете, сударь, куда? - кричали ему со всех сторон.

- Навестит болного, - ответил он и продолжал путь.

Десять минут спустя он вернулся все тем же размеренным шагом. Его окружили, забросали вопросами о холерном больном.

- Его фскрыфают, - ответил немец.

- Как вскрывают?

- Да, да, ему фскрыфают шивот, - и он пояснил свои слова жестом, который не оставлял никакого сомнения в характере операции.

- Так, значит, он умер?

- Да, наферно, - ответил немец.

- От холеры?

- Нет, от несфарения шелутка: нешастный шеловек! Он много ел, и ему било болно. Они посатили его в горашую ванну, и это погубило его. Вот и все.

Это была сущая правда; назавтра инженера похоронили, а день спустя никто уже не помышлял о холере. Одни только врачи продолжали утверждать, что их пациент умер от этой злой болезни.

На следующий день я отказался от удовольствия искупаться в озере. Мое пребывание в Эксе близилось к концу, и мне хотелось подробно осмотреть римские термы и современные ванны.

Различные перемены, происшедшие со времени нашествия варваров, которым приписывают первое уничтожение римских терм, и пожар, случившийся в 1630 году, изгладили из памяти людей целебное действие вод Экса.