Из истории МГУ: «Последующее десятилетие было, вероятно, самым трагичным в истории Московского университета. Введённый в качестве основного «бригадно-лабораторный метод» обучения с одновременной полной отменой лекций привёл к катастрофическому снижению уровня подготовки специалистов. Студенческие бригады из 3-5 человек самостоятельно «прорабатывали» изучаемый материал, экзамены же заменялись коллективными отчётами, были отменены и дипломные работы. Фундаментальная наука объявлялась ненужной, университет должен был давать минимум теоретических знаний, готовя специалистов-практиков чрезвычайно узкого профиля».
Сами руководители советской системы образования признавали, что «вузы готовят «дефективных» инженеров и врачей, и их дефективность не заметна потому, что эти инженеры ничего не строят, а врачи работают в условиях эпидемий, косящих людей». Ничего не строящие инженеры, никого не лежащие врачи, не умеющие воевать военные – всё это стало ещё одной советской традицией. Впрочем, идеологи партии понимали, что делают. Просвещение таило в себе угрозу диктатуре, и уже новое племя, в детских садах скандировавшее «Ленин – наша мама!», а в пионерских отрядах – «Всегда готов!», получив высшее образование, приобретало вредную привычку думать, осмысливать и оценивать окружающую действительность. А осмысление действительности всегда порождает сомнения.