Когда Павел и Лиза вернулись с работы - они всегда являлись вместе, встречались где-нибудь на улице, Лиза не любила приходить домой одна, квартира все ещё оставалась для неё чужой - так вот, когда молодые вернулись, Всеволод Павлович дремал в своем кресле с географическим атласом на коленях. Заокеанское письмо валялось рядом на полу. Павел поднял его, потормошил отца:
- Пап, на закате спать вредно, голова разболится.
Слово в слово в таких случаях говорила и Гизела. Всеволод Павлович встрепенулся:
- Да я и не спал вовсе...
За ужином обсуждали письмо Рудольфа.
- По-моему, тебе стоит поехать... - сказал Павел. - Только сначала посоветуйся с врачом.
- Приглашают нас обоих, - напомнил Всеволод Павлович.
Павел пожал плечами:
- Не получится. Кто меня с работы отпустит? Отпуск только через полгода.
- Вот через полгода и поедете вдвоем, - вмешалась Лиза. - Конечно, Всеволод Павлович один лететь не может. Сколько туда лету? Сутки, небось, а то и больше...
- Не в том дело. - Павел замялся, Всеволод Павлович понял: сыну неловко назвать истинную причину того, что обоим им заманчивый вояж в ближайшем будущем не светит. Не в Австралию надлежало собираться старшему Пальникову, а в ближайшее Подмосковье, в кардиологический центр, где проходят реабилитацию более или менее благополучно выжившие инфарктники, и пора уже заниматься оформлением курортной карты, поскольку в собесе твердо обещают путевку.
- Ладно, - будто не поняв, бодро произнес Всеволод Павлович, - Утро вечера мудренее. Посмотрим. Коньков же в Швецию улетел - и ничего.
- Вам Коньков не указ, - фыркнула Лиза. - Он и водку пьет. Как конь. И где Швеция, а где ваша Австралия...