Впрочем, не все было как обычно. Месяцем раньше, после того как германская армия раздавила Польшу, нацистская пресса начала муссировать тему «воли к миру». Многие немцы верили в это и, хотя реакция союзников на «мирные предложения» фюрера оказалась, мягко говоря, прохладной, были уверены в том, что война окончится к Рождеству. В конце концов, главный источник противоречий — Польша — просто перестала существовать. Такова была поощряемая нацистами точка зрения на текущие события.

Но теперь, по собственной воле, Гитлер положил конец этому оптимизму. Он объявил собравшимся о том, что отечество стоит на пороге долгой войны и что он уже приказал Герингу начать подготовку к пяти годам борьбы. Речь была гораздо короче, чем обычно. Кроме того, Гитлер изменил своей привычке и не остался, чтобы в неофициальной обстановке немного поговорить со старыми товарищами о былых временах. Без трех минут девять он со своим окружением покинул собрание.

В девять минут десятого прямо за трибуной прогремел взрыв, разнесший помещение вдребезги: семеро убитых, шестнадцать раненых. Место, с которого Гитлер произносил речь, было погребено под двухметровым слоем обломков. Ему никак не удалось бы выжить.

Менее чем через две недели, 21 ноября, было заявлено, что гестапо задержало подозреваемого в покушении. По мнению Гиммлера, им был тридцатишестилетний Георг Эльзер, за которым стояла британская разведка. Эта версия многим показалась неправдоподобной. К примеру, Уильям Ширер, в то время корреспондент радио Си-биэс в Берлине, записал 9 ноября в своем дневнике: «Никто по-прежнему не знает, кто это сделал.