Лишь незначительная часть населения (преимущественно ультраправые, черносотенные круги) встретили войну с воодушевлением: «Загорелся на Руси великий костер, и покаялось русское сердце и запело»

Начало войны вызвало оживление и в ультралевых кругах, правда, совершенно по другой причине. Большевики, в частности, провозгласили, что «поражение царского правительства в этой грабительской войне полезно, так как приведет к ослаблению царизма и усилению революции»

Однако подавляющее большинство населения войну не поддержало вовсе.

Судя по письмам, полученным периодическим изданием «Крестьянская жизнь и деревенское хозяйство» под редакцией И. Горбунова-Посадова от своих сельских корреспондентов, к началу 1905 г. только 10% селькоров (и тех, о ком они писали) придерживались патриотических настроений, 19% – равнодушны к войне, у 44% – настроение унылое и тягостное и, наконец, у 27% – отношение резко отрицательное

Крестьяне выражали принципиальное нежелание помогать войне, причем порой в достаточно гнусных формах. Так, они отказывались помогать семьям солдат, ушедших на войну. В Московской губернии в помощи отказали 60% сельских общин, а во Владимирской – даже 79%

Враждебно встретили войну рабочие, о чем свидетельствовал целый ряд забастовок, в том числе на военных заводах и железных дорогах.

Принято считать, что войну всегда приветствуют из корыстных соображений помещики и капиталисты. Но не тут-то было! Вот что писала газета «Киевлянин», орган помещиков и буржуазии, в начале 1904 г.: «Мы сделали огромную ошибку, забравшись в эту восточную прорву, и теперь нужно „...“ возможно скорее оттуда выбраться»

Великая княгиня Елизавета Федоровна так определила Куропаткину настроение Москвы: «Войны не хотят, цели войны не понимают, воодушевления не будет»

Таким образом, мы видим, что российское общество в подавляющей массе сразу противопоставило себя войне, а к неудачам на Дальнем Востоке относилось если и не со злорадством, то по крайней мере с глубочайшим безразличием. Как простолюдины, так и «высший свет».