Капитан не взял бы его к себе даже матросом. Но Александр благополучно заканчивал на иностранном лесовозе свои обязанности, а капитан был уверен, что "эти штуки до случая". В одну из навигаций английский лесовоз "Виктория" пришел в Архангельск второй раз. В июне "Викторию" проводил Александр Олтуфьев. В сентябре ему же было поручено провести судно к лесобирже, расположенной выше города. Едва он поднялся на мостик, что-то знакомое показалось ему на этом пароходе. То же чувство он пережил в июне, когда первый раз вел "Викторию". Капитана судна до этой навигации Олтуфьев никогда не видел. В прошлые годы "Викторию" водить тоже не приходилось. А между тем Александр почему-то волновался, напрягая память. Гоня за собой легкую волну, "Виктория" шла узким рукавом Северной Двины Маймаксой. Лесопильные заводы, копры, лесокатки, штабеля бревен. Лесовозы - английские, голландские, норвежские и других наций - грузились у стенок бирж досками и балансом. Навстречу по реке бежали юркие моторные лодки и буксиры, оставляя за собой широкие волны и разрезая тишину гудками и паровыми свистками. Дым от заводов и пароходов, смешиваясь с рассеивающимся туманом, плавал над Маймаксой. Александр набил трубку, закурил и облокотился на стенку. Он силился все вспомнить. В замысловатых завитках трубочного дыма всплывали события прошедших лет. Бородатый отец в зюйдвестке - иногда веселый и разговорчивый, иногда сумрачный, злой, громкоголосый. Отец - тоже лоцман. Одноэтажный деревянный домик с тремя окнами по фасаду. Дворик, огражденный забором, два тополя, полдесятка берез. И здесь - все детство и вся юность Сашки Олтуфьева. Во дворе доживала свои последние годы дряхлая, с обрезной кормой корабельная шлюпка. Она служила Сашке отличным многотонным кораблем. Шлюпку можно было перевернуть вверх дном, и тогда из нее выходила темная высокосводная пещера, или портовая контора, или укрепленный вал, который можно было брать приступом.