Ферхад-паша падал на колени, целовал Сулеймановы следы. "Сияние очей моих! Разве бы осмелился раб твой..." Сулейман кривил тонкие губы в усмешке. Слишком много черных теней затемняло сияние самого Ферхад-паши. В царской семье хотел властвовать безраздельно, соперников не терпел. Если перед шах-заде заискивал, то Ибрагима ненавидел открыто. Называл его ржавчиной на сверкающем мече Османов.

Тогда прибыл новый гонец. Теперь уже от великого визиря Пири Мехмед-паши из Стамбула. Мудрый Пири Мехмед прислал Сулейману шелковый свиток: "Моему достославному повелителю. Дня двадцать седьмого рамадана почил в аллахе всесветлый султан Селим. Смерть его скрыта от войска. Остаюсь для повелений моего достославного властителя".

Сулейман поцеловал свиток. Взял с собой Ибрагима и Ферхад-пашу Ибрагима для себя, пашу для янычар. Коней меняли через каждые три часа. Ферхад-паша издевался над Ибрагимом: "Рассыплешься!" - "До твоих похорон доживу!" - "Подумай, кому это говоришь?" - "Я уже подумал". Сулейман не разнимал двух фаворитов. Один - его собственный, другой - всей султанской семьи. Может, ждал, кто кого? Но Ибрагим ждать не мог.

На вершине пятого из семи стамбульских холмов Сулейман поклонился покойному султану, и первым, что он повелел, было: воздвигнуть на том месте джамию*, тюрбе** и медресе в память великого покойника. Только после этого вступил во дворец Топкапы.

_______________

* Д ж а м и я - большая, (соборная) мечеть.

** Т ю р б е - гробница (араб.).

Янычары взвыли, услышав о смерти Селима. Султана звали Явуз Грозный, с ним и они были грозны как никогда прежде. В знак скорби посрывали с голов свои островерхие шапки, свернули походные шатры, бросили их на землю, отказались служить новому султану. Ибо тот признавал только свои книги, выискивая в них мудрость. А мудрость - на конце ятагана. Пусть себе утешается книгами!