«Послушай, — сказал он, — президент, собирающийся уйти в отставку, пригласил нас с тобой на обед на следующей неделе. Он что-то там сообщит».

«О, Господи, — воскликнула Дорис. — Я уже несколько лет не была на званых обедах. О чем же мне говорить?»

«Ничего, дорогая, — ответил муж. — Просмотри газеты за последнюю неделю».

Движимая чувством долга, Дорис прочитала четыре еженедельных выпуска новостей и каждый вечер перед сном вспоминала фамилию очередного арабского лидера.

Прием был организован по всем правилам. Рядом с Дорис за столом сидел глава компании. «О, только не это», — подумала она. Однако храбро ввязалась в разговор и начала говорить о проблемах экологии и об использовании солнечной энергии. Рот соседа был наполнен, поэтому она начала объяснять философию демократии для стран третьего мира по Хуберту Хэмфри. Затаив дыхание, Дорис заметила к своему удовольствию, что внимание всех гостей, которые сидели неподалеку, обращено к ней. Воодушевленная этим, она говорила еще минут пять. Президент, очевидно, был поражен. Он не мог отвести от нее глаз.

Дорис скромно потупила взгляд и обнаружила, что резала бифштекс своего соседа. Она отвыкла обедать в обществе.

Суть этой истории в том, что жизнь взрослого человека отнюдь не является ровной дорогой. Изменения возможны и предсказуемы, и это нужно понять.

Новая концепция зрелости включает полный жизненный цикл и подтверждает старые предположения. Если человек воспринимает свою личность не как механизм, сформировавшийся по окончании детства, а как процесс развития, то жизнь в двадцать пять или тридцать лет или при переходе в средний возраст будет интригующей, обещающей сюрпризы и радости открытия.

Особенно хорошо это понимают мистики и поэты. Шекспир пытался донести до нас, что человек при жизни проходит семь ступеней (посмотрите монолог «Все ступени мира» в пьесе «Как вам это понравится»). За много веков до Шекспира в индуистских трактатах были описаны четыре определенных состояния человека, четыре ступени жизни, каждая из которых вызывает последующую: обучающийся; владелец дома; уединенная жизнь; и завершающая ступень, на которой «человек равнодушен ко всему и ничего не любит».