Тихо шелестя ногами по траве, подошла Ольга Васильевна. Сосредоточенно ступая, она несла сразу три фаянсовых бокала - полных, судя по походке.

- Мужчины, чай пить будете, - голос Ольги прозвучал не вопросом, а утверждением. - Держи, Аркаша... Да не обожгись...

Неприметно темнело. Здесь, под открытым небом, еще можно было различить детали предметов, хотя цвета уже стушевала, скрыла сутемь. Под навесом, где стояла машина, лишь отблескивали никелем бампер и облицовка фар, да в ветровом стекле, уменьшенный, дотлевал опрокинутый закат.

- Федор, так вы толком и не сказали, где были, - Ольга Васильевна опустила кружку, охваченную ладонями, на колени. Лицо ее было повернуто к Федору, в глазах рдели искры.

Федору вдруг стало не по себе, но тут она пошевелилась, отражение вечернего неба в ее глазах сместилось, и Федор, облегченно вздохнув, сказал, хотя и не собирался этого делать:

- Да вот, понимаете, занесло... Гиблое какое-то место, мрачное...

И пожал плечами, и рассмеялся смущенно - нелепым показался охвативший там его страх...

Смех одиноко прокатился по двору, замер в тишине. Никто его не поддержал. Ольга серьезно сказала:

- Я так и думала. Дурное это место, нехорошее... Если подольше там побыть, зло от человека трудно отогнать...

"Прямо чертовщина какая-то: дурное место, зло... Вроде взрослые люди, чтобы верить в сказки", - подумал Федор и, пряча смущение, отхлебнул чай крепкий и хорошо заваренный, как он любил.

- А я всегда чувствую, какой кому чай нравится, - с вызовом ответила на незаданный вопрос Ольга. - А вас, видать, неспроста на то место повело. Кто-то вас проверяет...