- Вам угодно знать содержание письма? - подчеркнуто вежливо спросил он мичмана. - Точно так, господин лейтенант! - твердо ответил Селезнев. - Извольте-с. - Глядя на Селезнева бесцветными остзейскими глазами, Остен-Сакен отчеканил: - Даю точный текст: "С получением сего приказываю безотлагательно приступить к выполнению директивы Совета Народных Комиссаров. Дальнейшее промедление может повести к непоправимым последствиям для всего флота и для России", - Барон на секунду умолк и насмешливо сказал: - Ну-с, а директива господ народных комиссаров вам, вероятно, известна: русским морякам во что бы то ни стало стать самотопами. По мнению "товарищей", лучше потопить корабли, чем передать немцам или хотя бы жовто-блакитному хохлацкому правительству. Вместо того, чтобы когда-нибудь получить корабли обратно в целости и сохранности.., не досказав, он выразительно показал на палубу. - Если корабли попадут в руки немцев или этой самой Рады, на них будет поднят германский флаг. Они больше никогда не станут русскими. Будут держать под своими пушками наше побережье, будут драться с кораблями, которые останутся верными России, - горячо проговорил Селезнев. Водянистые глаза Остен-Сакена сузились: - Значит, вы не расходитесь во мнении с господами "товарищами"? - Нет! - резко ответил Селезнев. - И согласны с потоплением эскадры? - Так точно. - Ну, так везите этот пакет без колебаний. - Я должен видеть текст, - настойчиво повторил Селезнев, - Вам недостаточно моего слова? - Нет. Остен-Сакен смешался. - Ну, знаете ли, мичман, это уже переходит всякие границы. - Он потянулся к письму. - Хорошо... Я переведу вам текст. Во избежание ненужного любопытства, оно написано по-английски. - Благодарю вас, - сказал Селезнев. - Прочту и сам. - Ни в коем случае. Верните пакет! - Остен-Сакен рванулся к Селезневу, шагнувшему было к двери. - Слышите: отдайте пакет!.. Или... Селезнев остановился: - Или?.. - Все узнают, вся Россия узнает, что вы не офицер, да, да, не офицер, а...