Геббельс развязал травлю неугодных Гитлеру деятелей для того, чтобы они добровольно покинули партию. В своих статьях он не просто критиковал Отто Штрассера, а поливал его грязью. Он называл лидера левых национал-социалистов «литератором, находящимся в вечном поиске объекта, на котором он жаждет сорвать свой фельетонный гнев». Кроме того, ему даже было отказано в понимании самой природы революции. «Этому жалкому неудачнику, — говорилось в статье „Радикализм литераторов“, — нетрудно быть радикальным, так как его группа никогда и нигде не несла ответственности за свой радикализм. И революция для него не переходная стадия, не средство для достижения цели, а самоцель. Он выдумывает ее, сидя за письменным столом, оторванный от реальных возможностей». Для Геббельса революционная деятельность Штрассера была «гипперрадикальным буйством», которое только компрометировало «доброе революционное имя НСДАП». В итоге Геббельс призывал партию начать борьбу против «объективных предателей», которая должна была закончиться изгнанием всех сторонников «подобной провокационной линии».

После прочтения этих пасквилей у Штрассера не осталось сомнений: они были санкционированы из Мюнхена. По всей видимости, Гитлер прибыл в Берлин, чтобы самому на месте «ликвидировать» левую оппозицию. Сейчас можно задаться вопросом, так ли уж был готов Штрассер к разрыву отношений с фюрером? Тот факт, что это решение не принималось в течение многих лет, свидетельствует: Гитлер не решался пойти на подобные действенные меры. С другой стороны медлил и сам Штрассер, который явно переоценивал свое положение в партии. Он сомневался в решимости Гитлера, на которого стали давить банковские и промышленные круги.