– Могла бы вниз спуститься да посмотреть, – Нина Ивановна взирала на дочь с укором.

– Нечего мне смотреть. Он ведь меня приглашал, не я его. Да и вообще это другая машина. В институт он ездит на зеленом спортивном «БМВ», а это российская кошелка какая-то.

– Ну, ну, ну, – мать снова принялась за тесто, – ты нос-то высоко не задирай. Вокруг такого парня поди всегда девушки кружат.

– Я же за ним не бегала.

Дарья на секунду оторвалась от окна, а когда выглянула снова, никакой машины уже не было.

– Какой коз-зел!

– Дарья!

– Ничего, сама поеду. Путевка-то у меня с собой.

– Перестань злиться, может, случилось что-нибудь?

– А может, кто-нибудь? – Дарья Сергеевна Данилова одним движением чмокнула мать в щеку и схватила пакет с едой. – Я уехала. Счастливо покалякать с соседкой.

– Деньги взяла?! – крикнула Нина Ивановна вдогонку.

– Все есть. Увидимся через десять дней.

Дарья свободной рукой схватила рюкзачок с вещичками, сиротливо лежащий в коридоре, и выбежала прочь.

«Джентльмен не имеет права опаздывать, – наставляла она сама себя, спускаясь вниз. – На одном кавалере весь мир не сошелся. Мы даже не целовались».

Все было бы ничего, если не принимать во внимание второе «я», твердившее обладательнице весьма сексуального и выдержанного в строгих стандартах тельца: девяносто-шестьдесят-девяносто, что Гриша ей очень и очень… ей даже его хочется.

Евгений Викторович Никитин торопился на сходняк. Он никогда не брал с собой много народу, справедливо полагая, что если его захотят убрать, то сделают это в любом случае. Сколько бы ни нанимал он охранников. Поэтому сейчас вместе с ним в «Мерседесе-250» с пуленепробиваемыми стеклами ехали Серега и Пашка плюс водитель Санек. Стволы были у всех, включая и самого Евгения Викторовича. Если будет засада и их встретят огнем, то скорее всего они умрут, а так – ощущаешь под мышкой тяжесть оружия и на душе чуть спокойнее, чуть азартнее.