Я не готов назвать окончательную цифру телезрителей, постоянно смотревших «Суд времени». Кто–то говорит чуть ли не о двадцати миллионах. Но я бы проявил осторожность и поделил эту цифру пополам. Однако десять миллионов — это тоже очень и очень много. Даже в прямом электоральном смысле, а ведь к этому все не сводится. Ибо политический, да и электоральный мейнстрим формирует как раз политизированный актив, он же — ядро электората.

«Завтра». А как быть с «болотом»?

С.К. Еще раз обращаю внимание на голосование в студии. В ней–то как раз и сидело такое «болото». Точнее, его неблагополучная, то есть наибольшая часть. Налицо крутой поворот! Очень крутой!

Другое дело, каково качество этой ностальгии. Оно таково, что пока что нельзя опереться на ностальгирующих во всем, что касается серьезной политической, да и социальной мобилизации. Подчеркиваю — пока что нельзя. Пока что речь идет об аморфной и даже невротической ностальгии. Я благодарен каждому, кто поддержал меня голосованием. Но правда слишком важна для будущего, чтобы ее чем–нибудь подменять. Пока что — подчеркиваю в третий раз — речь идет о следующем: «Мы хотим, чтобы это вернулось! Вы дерните за веревочку — и пусть вернется какой–нибудь 1978 год». Но ведь так не бывает! Пасту из тюбика выдавить легко. Вернуть же её на прежнее место…

«Завтра». В передаче обсуждался широкий спектр тем: Цезарь, Александр Невский, Иван Грозный, Петр… Детально обсуждалась и советская проблематика. Что бы ни обсуждалось — Сванидзе и Млечин гнули свою ультралиберальную линию. А Вы отстаивали свою. Иногда в одиночестве, а иногда при помощи свидетелей.

При этом все видели, что Вас обкрадывают по времени. Что Сванидзе надрывно орал, поддерживая Млечина. Что он использовал полномочия судьи абсолютно непристойным образом. И так далее. Неужели нельзя было скорректировать поведение этой пары — и, прежде всего, Сванидзе?