- И у меня баба голосила, когда я уходил из деревни, - отвечал другой... - Всякому жалко... То-то и лейтенантова женка ревмя ревет...

С парохода и с корвета обменивались последними словами:

- Прощайте... Прощай!

- Володя!.. смотри... носи фуфайку... Пиши...

- Христос с тобой...

- Помни слово... Леля... Держи его! Не забывай меня! - взволнованно кричал молодой офицер-механик миловидной барышне в яркой шляпке.

- Я-то?..

И слезы помешали, видно, ей докончить, что она не забудет своего жениха.

- Капитолина Антоновна!.. мальчика-то... берегите!..

- Будьте спокойны, братец...

- Вася... Васенька... где ты?.. Дай на тебя взглянуть!..

- Я здесь, мамаша... Прощайте, голубушка!.. Из Копенгагена получите письмо... Пишите в Брест poste restante

- Алеша... помни, что я тебе говорил... не транжирь денег.

"Алеша" благоразумно молчал.

Наконец, последний из провожающих перешел на пароход.

- Никого больше нет на корвете? - спросил старший офицер боцмана.

- Ни одного "вольного"

С парохода убрали сходню, и пароход тихо отходил.

- Панер! III

- Тихий ход вперед! - скомандовал капитан в переговорную трубку в машину, когда встал якорь.

Машина тихо застучала. Забурлил винт, и "Коршун" двинулся вперед, плавно рассекая воду своим острым носом.

Матросы обнажили головы и осеняли себя крестными знамениями, глядя на золоченые маковки кронштадтских церквей.

С парохода кричали, махали платками, зонтиками. С корвета офицеры, толпившиеся у борта, махали фуражками.

Стоя на корме, Володя еще долго не спускал глаз с парохода и несколько времени еще видел своих. Наконец, все лица слились в какие-то пятна, и самый пароход все делался меньше и меньше. Корвет уже шел полным ходом, приближаясь к большому рейду.