Л. В. Крушинскому и его сотрудникам в многочисленных экспериментах на одомашненных псовых и кошачьих удалось показать, что хищные млекопитающие обладают отчетливыми зачатками мышления. Эти данные были подкреплены опытами на выращенных в неволе волках (а позднее медведях).

Предложенные Л. В. Крушинским методики тестирования (прежде всего, опыт с «ширмой») давали этологам инструмент для оценки уровня рассудочной деятельности животных, органично включенной в репертуар повседневного поведения, в условиях, близких к естественным. Я. К. Бадридзе блестяще реализовал эти возможности.

Он показал, когда и как у молодых волков появляется способность к экстраполяции направления движения пищевого стимула, и какие условия необходимы для ее нормального становления.

Следует отметить также, что Я. К. Бадридзе первым среди последователей Л. В. Крушинского обратился к проблеме онтогенеза рассудочной деятельности и внес в нее значительный вклад. Он определил этапы созревания способности к экстраполяции пищевого стимула и установил, какие факторы среды необходимы для реализации максимально доступного этим животным уровня рассудочной деятельности. Выявление этих условий составило важную часть предложенной автором программы реинтродукции волка в природу.

Нельзя не отметить, что Я. К. Бадридзе удалось глубоко проанализировать один из «проклятых вопросов», неизменно возникающих в связи с проблемой мышления животных — вопрос о соотношении когнитивных процессов разного уровня в обеспечении разумного поведенческого акта. Его данные свидетельствуют, что у шестимесячных волков появляется способность к переносу приобретенного ими опыта обхода непрозрачных преград при преследовании добычи в сходные ситуации. В отличие от этого истинная способность к экстраполяции — когнитивная функция более сложной природы — созревает позднее — только у годовалых животных. Именно взаимодействие этих механизмов обеспечивает надежное многократное решение задач на экстраполяцию у ставших взрослыми животных.