Полковник составил длиннейшую телеграмму, в которой просил жену немедленно телеграфировать ему размер обуви, расцветку материи и еще многое другое в том же роде. Потом написал письмо начальнику штаба подполковнику Осипову, который остался за него командовать отрядом, и начальнику политотдела майору Деревяненко, с которым жил в одном доме. Он писал, а сам с горечью вспоминал, как проводил с ними последнее совещание в штабе.

Через несколько дней, спустившись к морю, Чугунов отыскал на лагуне затоптанные женщиной свежие знаки и написал рядом с ними; "Что вы здесь пишете и зачеркиваете?" Потом ушел в санаторий и весь день не показывался на улице.

Дождавшись вечера, Чугунов спустился к лагуне. В черном небе горела Венера. Она светилась так ярко, что от нее по морю и мокрому гладкому песку легла тусклая мерцающая тропинка. При этом звездном свете полковник прочитал ответ: "Вы слишком любопытны".

Волны накатывались и накатывались на берег - из темноты, из ничего прямо на Чугунова.

"А вы слишком таинственны", - написал он, прислушиваясь к ровному, неудержимому накату волн.

...Телеграмма от жены пришла странная: "Милый, нам ничего не нужно. Береги себя. Целую". Почему им ничего не нужно? Почему он должен беречь себя?

Но через два часа пришла вторая телеграмма: "Исполнении служебных обязанностей погиб Осипов. Вступил временное командование отрядом. Деревяненко".

"Погиб Осипов? Начальник штаба". Чугунов еще и еще раз перечитал телеграмму. Не может быть! Нет, здесь какая-то опечатка. Он побежал на почту, но там сказали, что все точно, телеграмма заверена соответствующим образом.