- А интересно ведь! - объяснял Ашинов.

Глеб Успенский в пору своих блужданий встретил Ашинова в турецкой столице, и Николай Иванович поведал писателю о своей сокровенной мечте проникнуть в африканские дебри.

- Сейчас ведь как? - рассуждал он простецки. - Все туда лезут, всех обижают, а нам, вольным казарлюгам, сам Господь Бог велел - чтобы заступаться за обиженных.

Ашинов произвел на Глеба Успенского очень сильное впечатление, с его же слов он написал этюд, поведав читателям о "вольных казаках", для которых воля дороже всего. Это правда. Ашинов начальства не терпел: сам себе голова, а дело ему всегда находилось. Еще во время войны за освобождение Болгарии, когда вражеский флот курсировал возле Сухуми и Поти, турки тайком вооружали черкесов, чтобы с их помощью присоединить Кавказ к владениям своего султана. Ашинов быстро собрал ватагу бездомной вольницы, с которой и охранял побережье. Ни денег, ни орденов его казаки за храбрость не получили, да и не надо им ничего! После войны изменники-черкесы разом отхлынули за рубежи, а их земли остались взапусте. Черноморская вольница избрала Ашинова в свои атаманы. "Мы сами порядки держим, - рассказывал он, - и на кругу расправа короткая: чуть что не так, шашкой хлестанул по затылку - и делу конец!" Ашинов имел опору в тех людях, что в давние времена назывались "сарынью" (голытьбой), а позже одного из таких типов молодой Максим Горький вывел в большую литературу под именем Челкаша.

Иван Сергеевич Аксаков, горячий патриот и писатель, вскоре после войны принял у себя в Москве атамана Ашинова:

- Как вы нашли меня? И кто вас прислал ко мне?

- Прислал инженер Валериан Панаев, потому как вы писатель и всякие там ходы-выходы знаете. Помогите вольным казакам осесть на землях черкесских. Ни кола, ни двора у нас нету!