С начала ХХ века вся культура и искусство — литература, живопись, музыка, балет и т.д. — заменяются наукой, становясь, как бы мишурой. Наука делается теперь самой главной, потому что она «кормит» все остальные части, утоляя потребности в пище, одежде, дарует славу, знатность, власть, богатство.

Вопрос: Это олицетворяет ХХ век?

Да, это олицетворяет ХХ век. Наука включает свои возможности для насыщения человеческих желаний.

Вопрос: То есть внутри научного периода были те же проблемы: тяга к деньгам, к власти, но только на другой ступени?

Разумеется! Просто теперь уже наука служит средством удовлетворения всех прежних потребностей. Это происходит потому, что ученые эгоистичны, и они занимаются продажей своих научных достижений на потребу всех предыдущих уровней желаний.

Реплика: Как бы, науки для науки нет?

Совершенно верно, и наука, на самом деле, себя этим истощает. То есть, мы можем двигаться вперед в биологии, в физике, в химии. Познавать материю, раскрывать ее секреты, обнаруживать новые эффекты, но, в конце концов, встает вопрос: «А для чего?» Мы верили, что наука может спасти человечество, наполнить каждого. Точно так же когда-то превозносили литературу и искусство.

Были великие таланты, с которыми все считали за честь познакомиться, каждый король или император приглашал к своему двору гениев искусства, но все это отмерло в конце XIX века, и уже ученые стали пользоваться почетом. Что же мы видим теперь? Почти все научные работники стали просто обычными технарями. То есть вся наука стала обыденным ремеслом, она сделалась чисто потребительской, и отношение к ней такое же — потребительское.

Вопрос: Меня интересуют революции. Это выход, из какого состояния? Что это? Жажда власти? Возникает ли новый этап эгоистического желания?

Я бы сказал, что революцию невозможно совершить, если внутри нее нет идеи «равенства, любви», стремления к высшему идеалу.