Приезжая домой, он много спал, и днем глаза у него были красные. А вечером надевал он новый костюм и лиловый галстук и уходил гулять в город. Женя замечала, что при ходьбе он раскачивал плечами, а ноги ставил не спеша: так получалась важная походка, и еще замечала она, что брат смотрел на нее хмуро, так что она даже побаивалась его немного и держалась при нем тише, чем без него. Однажды, когда она, по обыкновению, как-то вскрикнула восторженно: "А-ах!" - и сложила лодочкой руки у груди, брат так на нее поглядел, что она при нем только открывала рот, удерживаясь от явного восторга, и, вскидывая руки, тут же их опускала.

А когда снова как-то пришла Даша, она повторила ей слово в слово то, что говорил Митрофан, и незаметно для себя добавила будто бы его словами:

- Если все вороны, какие есть, да начнут говорить, то что же это будет такое? Тут и людей всех не переслушаешь, а то еще поди ворон слушай!

Но Даша ответила:

- Обо всех и не толк, а только об одном вороненке.

- Об одном нашем вороненке?

- Ну, конечно, о нашем.

- А ведь их всех будет четыре... Значит, три будут по-своему, по-вороньи, а только один говорить?

- И с одним-то возни будет сколько, пока его выучишь!

- А кто его будет учить? Ты, Даша?

- Ну вот, еще чего? Откуда ж я это умею?.. Новости какие, чтоб я воронят обучала! Это же надо все знать, как их обучают...

И Даша важно прикачнула золотой головою и добавила:

- Это хочет одна моя знакомая, сербка, Александра Васильевна... Она провизорша из аптеки, лекарства отпускает.

- А-а, Серпка!..

Женя думала, что это - фамилия: есть слово "серп", отсюда фамилия Серпка, но гораздо более необыкновенное слово "провизорша" она растянула с немалым изумлением:

- Про-ви-зор-ша!

Для нее это длинное слово было совсем новым, и поняла она его так: учительница воронят.