Шел вопрос: кому командовать всеми красногвардейскими отрядами против наступающих немцев.

- Клим! - ревело собрание.- Командуй! Бери, Клим!

- Да какой я военный! - крыл любитель крепкого слова Ворошилов.- Надо военного товарища!

Но собранье партизанов ревело свое. Тут большинство рабочих луганские, они крутого и горячего "Володьку" знали с десяток лет, верили. И когда друг-приятель, авантюрный прапорщик Руднев заявил:

- Не валяй дурака, Клим! Не дрейфь! Командуй, а я у тебя буду начальником штаба! - Ворошилов крутнул крепкой головой, махнул рукой.

- Ладно! Была не была! Беру командование! Черта там смотреть, буду, так сказать, вашим "красным генералом". Только знай, у меня разговор короткий. Не боишься умирать - иди, боишься - к черту!

Ворошилов встал во главе отрядов, назвав их 5-й советской армией. На станции Родаково началась карьера красного маршала. Но это нелегкое начало.

Сбродные, полуанархические отряды Ворошилова дали первый бой немецким войскам под Родаковым. Боевое крещенье стало пораженьем. Зажатая стальными касками и обойденная немецкой артиллерией, разбитая ворошиловская гвардия бросилась в отступленье. Но куда отступать? Отступать некуда. С Дону казаки уж выбили красных. И красногвардейцы между казаками и немцами оказались в жестоких клещах.

В вагоне на заседаньи "штаба" Ворошилов бушевал, стучал кулаком по карте, приказывал Рудневу разрабатывать отчаянный план прорыва на Волгу, к красным, в Царицын.

- Раз все равно тут от немцев труба? Надо прорываться! - кричал на колеблющегося Руднева Ворошилов.

- Да ты пойми, Клим, это больше 100 верст! Нас немцы с казаками в клещи возьмут, от нас званья не останется!

- А куда деваться, черт подери?! Приказываю категорически, валяй на Царицын!

И под трехэтажные ругательства буйного металлиста-командира Руднев разработал план рискованного предприятия - прорыва - через донские степи на Волгу, в еще красный Царицын по оставшемуся красным узкому горлу железной дороги.