Здесь особенно часто бывает, что “вспоминается” нечто такое, что никогда не могло быть “забыто”, потому что никогда не было замечено, никогда не было осознано, и, кроме того, для течения психических процессов, по-видимому, совершенно безразлично, была ли такая связь осознана и затем забыта или она никогда не достигала сознания. То, в чем убеждается больной во время психоанализа, совершенно не зависит от такого воспоминания.

Особенно при разнообразных формах невроза навязчивости забывание ограничивается большей частью разобщением связей, непониманием последствий и изолированием воспоминаний.

Большей частью не удается вызвать воспоминаний об особого рода чрезвычайно важных воспоминаниях, имевших место в очень раннем детстве и пережитых тогда без понимания, но впоследствии понятых и истолкованных. О них узнаешь благодаря сновидениям, и приходится их допустить вследствие самых доказательных мотивов из общего построения невроза; при этом можешь убедиться, что анализируемый, преодолев свои сопротивления, не возражает против предположения о них ссылкой на отсутствие чувства воспоминания (ощущение знакомого). И все же это обстоятельство требует столько критической осторожности и дает так много нового и странного, что я имею в виду сделать его предметом особой разработки на соответствующем материале.

От этого приятного гладкого течения при применении новой техники осталось очень мало, часто — ничего. Тут встречаются случаи, протекающие некоторое время, как при гипнотическом лечении, и только позже изменяющиеся к худшему. Другие случаи с самого начала ведут себя иначе. Если для обозначения различия мы будем держаться последнего типа, то можем сказать, что анализируемый вообще не вспоминает ничего забытого и вытесненного, а проделывает это. Он репродуцирует это не как воспоминание, а как действие, он воспроизводит это, разумеется, сам того не зная, что он воспроизводит.