Но где же пес?..

4

Когда раздался первый выстрел, Самур вскочил как подброшенный. После второго он уже мчался, прыгая через кусты. И он примчался бы на помощь хозяину, и, может быть, уже вели бы они злодеев с руками, связанными сыромятным ремнем, который всегда лежал в молчановском рюкзаке. Но...

Непредвиденное всегда ошеломляет. На пути Самура в сотне метров от бивуака стояла его ночная подруга, Монашка. Она повернулась к нему боком и смотрела приветливо, с немым укором за столь поспешное утреннее бегство. Самур, нацеленный на звук выстрелов, по инерции пронесся мимо нее. Волчица сорвалась с места и так же быстро, но легко, даже изящно пошла с ним бок о бок. Самур подался к ней, волчица позволила дотронуться до себя и, околдовав, повела в сторону, все в сторону, он и не заметил куда, мгновенно забыв про выстрелы и про хозяина.

Все исчезло из жизни Самура, только этот радостный бег через кусты и камни, по ущельям, где еще хранилась ночная прохлада и сумрак, по каменистым полянам в пятнах от солнца и поздних цветов, по вершинам, замершим в жаркой истоме, через ревущие речки с холодным кипятком и через мелкие ручьи, из которых они оба дружно лакали, чтобы в следующее мгновение снова бежать и бежать, изредка касаясь друг друга разгоряченными боками.

В эти сладкие часы Самур ощутил прелесть освобождения от всех сковывающих условностей жизни при людях: он гордо бежал рядом с подругой, он не знал и не хотел знать, что будет через минуту, сегодня к вечеру или завтра. Он начисто забыл свое прошлое, опьяненный радостной и дерзкой скачкой по таинственным уголкам лесного Кавказа, где родился и вырос и где вдруг так неожиданно нашел подругу, которая оставила ради него волчью стаю и все, что связывало ее с серыми братьями-разбойниками, пришедшими сюда из степей Кубани.