Мы можем очень грубо ошибиться, если некоторую черту человека будем рассматривать в отрыве от тех типичных ситуаций, в которых она проявляется. Мы удивились тому, что наш Петя-лжец оказался правдивым, потому что не знали его личной ситуации и того, как он ее определяет. Если бы ее знали, то его поведение было бы нам понятным. Поэтому любая черта — это устойчивая форма поведения в связи с конкретными, типичными для данного вида поведения ситуациями. Тот, кто может в большинстве своих жизненных ситуаций проявить отвагу и самоотверженность, не становится трусливым оттого, что, например, боится зубоврачебного кресла.

В восприятии человека человеком люди склонны недооценивать значение ситуации и переоценивать черты характера. О других людях мы чаще всего думаем как о неизменных сущностях, обладающих раз и навсегда определенными чертами. Если человек солгал или достаточно часто лжет, то мы приписываем ему свойство, обозначаемое словом «лжец». С этого момента, с момента выполнения акта наименования, нам начинает казаться, что данный человек обладает неизменной и постоянной чертой, которая определяет наше отношение к нему. Фетишизация слова, с помощью которого мы обозначаем подобный устойчивый шаблон поведения, приводит к тому, что наше отношение к человеку становится ригидно-устойчивым. Поскольку этот человек ведет себя в соответствии с тем, как мы к нему относимся, то черта, которую мы мыслим в отрыве от ситуации, закрепляется и внедряется в структуру его личности. Если черта, обозначаемая определенным словом, в обществе расценивается как плохая, то такая диалектика приводит к тому, что человек, которому приписывается эта черта, начинает о себе думать, что он плохой, лжец.

Известно, что К. Маркс, говоря о товарном фетишизме, показал, что в человеческих отношениях вещь, предназначенная для обмена, приобретает таинственные свойства, сильно влияющие на человеческое поведение.