Пушкин в жизни. Вып. IV, стр. 106). Жаль, что за отсутствием за границей биографических словарей невозможно точно установить о каком именно Строганове идет речь. Может быть Дантес получил благословение на дуэль с Пушкиным от Павла Строганова, который в юности участвовал во Французской революции, был членом якобинского клуба "Друзья Закона" и который, когда его принимали в члены якобинского клуба воскликнул: "Лучшим днем моей жизни будет тот, когда я увижу Россию возрожденной в такой же революции". "Слухи о возможности дуэли получили широкое распространение, пишет Иванов, - дошли до императора Николая I, который повелел Бенкендорфу не допустить дуэли. Это повеление Государя масонами выполнено не было". В Дневнике А. С. Суворина (стр. 205), читаем: "Николай I велел Бенкендорфу предупредить. Геккерн был у Бенкендорфа. - Что делать мне теперь? - сказал он (то есть Бенкендорф. - Б. Б.) княгине Белосельской. - А пошлите жандармов в другую сторону. Убийцы Пушкина Бенкендорф, кн. Белосельская и Уваров. Ефремов и выставил их портреты на одной из прежних пушкинских выставок. Гаевский залепил их." Бенкендорф сделал так, как ему посоветовала Белосельская. "Одним только этим нерасположением гр. Бенкендорфа к Пушкину, - пишет в своих известных мемуарах А. О. Смирнова, - говорит Данзас, можно объяснить, что не была приостановлена дуэль полицией. Жандармы были посланы, как он, слышал, в Екатерингоф, будто бы по ошибке, думая, что дуэль должна происходить там, а она была за Черной речкой, около Комендантской дачи". "Государь, - пишет Иванов, - не скрывал своего гнева и негодования против Бенкендорфа, который не исполнил его воли, не предотвратил дуэли и допустил убийство поэта. В ту минуту, когда Данзас привез Пушкина, Григорий Волконский, занимавший первый этаж дома, выходил из подъезда. Он побежал в Зимний Дворец, где обедал и должен был проводить вечер его отец, и князь Петр Волконский сообщил печальную весть Государю (а не Бенкендорф узнавший об этом позднее).