Кабы свой умишко пропил – не беда, а ОН – государство, пропил.
Всё явственнее и явственнее на его лице проступает глупость. Возраст всегда с безжалостностью обнажает коренные качества человека. В лице они уже не просто отпечатываются, а лепят его…
Впрочем, в нём это было видно всегда, но игра более молодого лица это как бы запудривала, подгримировывала…
Невозможность делать добро людям мучительна для души. Я о добре для миллионов жизней, не о благотворительности. Я не могу видеть разорённые детские дома, горе людей ранит. Уже укоренившаяся несправедливость в обращении с обездоленными людьми надолго выводит меня из душевного равновесия.
Невозможность помогать людям, невозможность делать добро освобождения от зла жизни, как ссылка для моей души, как отрешение от смысла жизни.
Только одному себе, только себе, я не нужен.
ГЛАВА II
Пётр Аркадьевич Столыпин (1862-1911) – из старинного дворянского рода. Его отец воевал в осаждённом Севастополе вместе с Львом Толстым. Десятилетия спустя Толстой отправит его сыну, тогда уже всесильному главе правительства, обширное письмо, изобилующее назиданиями и упрёками в неправильном понимании христианского долга, без коего бессмысленно браться за управление государством. Он предлагал Столыпину нравственно самоусовершенствоваться.
Столыпин окончил Петербуржский университет. С 1884 года служил в министерстве внутренних дел. В 1902 году Столыпин – губернатор Гродненской губернии, с февраля 1903 года по апрель 1906-го – губернатор Саратовской губернии; за подавление сельских беспорядков Пётр Аркадьевич получил личную благодарность самодержца.
26 апреля 1906 года Столыпин высочайше назначен министром внутренних дел. Революцию, как и Дурново, он подавлял со всей решительностью, нередко и виселицами, недаром их прозвали "столыпинскими галстуками". Столыпин заявил: "…сначала успокоение, а потом реформы". Он был человеком непреклонной воли.