Рузский изменил присяге, будучи одним из самых деятельных участников заговора против монархии. Высказывался в антисемитском духе (о чём вспоминал небезызвестный Симанович), что для либерала и масона было просто удивительно: заговорщиками являлись масоны в гражданских сюртуках и масоны в генеральских мундирах.

Рузский состоял в прямой связи с английскими вдохновителями заговора. Во исполнение заговора, пользуясь тем, что государь император вынужден был остановиться в полосе его фронта на станции Дно, оказал на него беспримерное давление, требуя немедленно подписать отречение. В ряде случаев вёл себя с самодержцем непозволительно настойчиво и даже нагло. Во многом благодаря Рузскому Николай II вынужден был согласиться на отречение. Семья с императрицей в Царском уже находились во власти заговорщиков, брошенные придворными и окружённые натравленной солдатской чернью.

Это, а также опасение ввергнуть страну в гражданскую войну, что делало её добычей Германии, и уму непостижимая круговая измена заговорщиков-генералов (а они являлись единственной вооружённой опорой трона) во многом предопределили решение последнего русского императора.

Судьба воздала должное Рузскому. 19 октября 1918 года он и ряд других генералов и сановников бывшей императорской России были зверски убиты на городском кладбище в Пятигорске. Их не расстреляли. Их закололи штыками, ножами, измозжили прикладами.

Ленин весьма сожалел о расправе, ведая о республиканских настроениях Рузского от другого изменившего присяге генерала, – Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича (родного брата управляющего делами Совнаркома, старого большевика Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича: в 30-е годы старый большевик наладится "стучать в органы" сперва Ягоде, затем Ежову, а после Берии).