В любом случае нет нужды пороть горячку. Маньяк уже поработал на этой неделе, так что у нас есть время. Я сажусь в свою машину и наугад еду по улицам. Они почти пусты, что чертовски приятно. Если бы был богачом, то ездил бы только по ночам. Эта зимняя ночь как на заказ. Светит луна, воздух почти теплый, как будто природа перепутала числа и решила, что начинается апрель. Я подъезжаю к Опере, сворачиваю на бульвар Капр и вдруг замечаю, что нахожусь в нескольких сантиметрах от улицы Годо-де-Моруа (не путать с Моруа Андре из Французской академии). Моя персональная киношка прокручивает восьмимиллиметровый фильм о деле Буальвана. Я снова вижу комнату консьержки, где мы сидели в засаде, человека за рулем тачки, то, как он снял девочку, как мы его преследовали, вижу драму на берегу... Не знаю, какой полицейский инстинкт заставляет меня вернуться на место наших подвигов. Я поворачиваю на нужную улицу и тащусь по ней на смехотворной скорости. Увидев блондинку, меряющую шагами свои пятнадцать метров асфальта, я прижимаюсь к тротуару и подъезжаю к ней. - Пойдем со мной, голубок,- мурлычет она таким тоном, от которого закружилась бы голова и у черепахи. - У тебя плохо с зоологией, моя красавица,- говорю я, останавливаясь. - Я не голубок, а легавый. Тут она меня узнает, и ее радость достигает размеров безумного ликования. - О! Мой спаситель! - Браво, дорогуша, ты лучшая физиономистка, чем фотоаппарат. - Как приятно вас снова увидеть. Здорово, когда тебя спасает такой красивый парень. Мы не виделись с того случая на прошлой неделе... Она виляет задницей, чтобы соблазнить своего спасителя. - Чем вы занимаетесь?- воркует она. - Я, как ты: ищу клиентов. - У вас что, тоже мертвый сезон? - Я бы не сказал. А как твои дела? Она пожимает плечами, достает из сумочки две сигареты, протягивает одну мне и вздыхает, ожидая, пока я дам ей огня. - Пфф! Так, идут помаленьку. Я смотрю, как она посасывает свою сигарету, и мне в голову приходит одна идея. Не просто идея, а Идея.