Стоящее справа застекленное здание на фоне этого запустения выглядит почти роскошно. Я стучу в дверь, и женский голос просит меня войти. Вхожу. Классический кабинет с покрашенными светлой краской стенами и современной мебелью. Девушка с темно-каштановыми волосами, уложенными в несколько старомодную прическу, смотрит на меня через большие очки, которым не удается испортить ее внешность. У нее бледная кожа, веснушки и зачаровывающий, одновременно встревоженный и удивленный, близорукий взгляд. Нежная красавица для гроссбуха. Актив кладите в одну сторону, пассив в другую, а руку посередине. - Месье?- воркует птичка. Нет нужды лепить ей горбатого и уверять, что я пришел приобрести портрет Луи Четырнадцатого. Я достаю свое служебное удостоверение. Она смотрит на него, немного напрягается и вздыхает: - О! Опять? - Потом словоохотливо:- Однако после того, что случилось вчера вечером... - Именно из-за этого я и пришел. Ставлю двойной объем того, что вы думаете, против половины того, что знаете, что смерть патрона потрясла эту милашку. Может, она была неравнодушна к Буальвану? Она вздрагивает. - Его реабилитируют?- быстро спрашивает она. - Не исключено. Вы давно здесь работаете? - Восемь месяцев. - Какое впечатление на вас производил ваш патрон? Она розовеет, что ей очень идет. - Он был очень милым. - То есть? Из розовой она становится красной, что является хорошим признаком. Раки тоже краснеют, когда их слишком согреют. - Он... Он никогда не сердился... Был... очень предупредительным... - У вас не создалось впечатления, что он был... как бы это сказать... не совсем нормальным? - Месье Жером?- восклицает она.- Вы шутите! По моему лицу она понимает, что я не имею ни малейшего желания шутить, и спохватывается: - Он был очень хорошим. - Вы видели его с женщиной? Она уже не краснеет, а приобретает фиолетовый цвет. Все понятно! Должно быть, у нее способности не только к делопроизводству и патрон охотно общался с ней и вне работы.