Он приближается к пятидесяти, но очень неторопливо. Серебряные волосы, наманикюренные ногти, костюмчик в полоску, белая сорочка, черный шелковый галстук,- представляете, да? И поверьте мне, жемчужную булавку, воткнутую в его галстук, он нашел не на помойке! Он встает, глядя на меня. Смотрит он, кланяясь; кланяется, протягивая мне руку; а руку протягивает, спрашивая, что мне угодно. Тут я ему сообщаю мое имя, должность и цель визита. - Месье Бержерон,- говорю я, опустив в никелированное кресло мягкую часть своего организма,- полагаю, вы читали сегодняшние утренние газеты? - Одну, во всяком случае, прочел,- соглашается мой визави, подвигая ко мне шкатулку для сигар, наполненную сигаретами. Я беру одну. Он подставляет мне пламя своей зажигалки и продолжает: - Думаю, я угадал причину вашего визита, господин комиссар. Знаменитый маньяк снова нанес удар, из чего полиция сделала вывод, что бедняга Буальван невиновен? - Говорить о его невиновности слишком рано,- поправляю я.- Когда его застрелил один из моих людей, который, признаюсь, слишком легко жмет на спуск, он душил проститутку. - Это кажется совершенно невероятным для тех, кто знал Буальвана. - Почему? - Он был спокойным, здравомыслящим парнем. Ничего общего с сексуальным маньяком или убийцей. - Тогда как вы объясните его поступок? - Никак. Его голос вдруг становится жестче, челюсти сжимаются, а в светлых глазах появляется недобрый огонек. Он явно зол на полицию. - Однако таковы факты,- настаиваю я,- Ваш компаньон пытался убить проститутку. Как вы думаете, он посещал этих... особ? - Разумеется, нет. - Что вы знаете о его личной жизни? Бержерон пожимает плечами и давит едва начатую сигарету в хрустальной пепельнице. - Он думал только о работе. Этот парень начал с нуля и был очень честолюбив. - Вы долго были компаньонами? - Несколько лет. У меня есть консультативный кабинет на улице Бурс. Он обратился ко мне с вопросами по созданию компании. Он мне понравился, я давал ему советы, потом помогал и наконец стал его компаньоном.