Не знаю, может, все дело в моем воображении, но только я нахожу в нем все больше и больше сходства с дубль-шесть! Итак, мы начинаем перемешивать костяшки домино на столе, отчего наш дом временно превращается в пригородный Макао. Пока моя мама и жуткий Эктор берут костяшки, этот добросовестный клерк рассказывает нам о своих профессиональных надеждах. Ему обещали повышение по службе. Если это осуществится... Я слушаю его вполуха, спрашивая себя, какой из двух способов - изобразить сердечный приступ или заставить его сожрать комплект домино- положит конец вечеру эффектнее, когда счастливейший случай заставляет зазвонить телефон. Я пулей лечу к аппарату, и мелодичный голос Старика заставляет завибрировать чувствительную струну в моей душе. - Сан-Антонио,- говорит он,- немедленно приезжайте. Только что убита еще одна проститутка. Обстоятельства такие же, как и раньше. Не знаю, видели ли вы когда-нибудь розыгрыш лотереи. Разноцветный барабан крутится в лучах яркого света, издавая треск пулемета. Мои мозги вмиг превращаются в лотерейный барабан. Ох как они крутятся! Как трещат! Какие огни разбрасывают! Я снова вижу перед собой покойного Жерома Буальвана, сжимающего в машине горло блондинки, вижу его бегство, его падение. Торжествующую морду Пакретта, довольного своей стрельбой. - Хорошо, шеф, выезжаю. - Полагаю, ты нас покидаешь,- гундосит Эктор голосом, который мне всегда напоминал скрип ржавого флюгера. - Совершенно верно. Срочное дело. Будущий функционер смеется. - Если ты однажды позовешь гостей, мой бедный друг... Оставив при себе уверенность, что в тот день его, Эктора, точно не будет в их числе, я отчаливаю. В конторе уже дым коромыслом. Все в полном сборе сидят в кабинете Старика. Там начальник бригады нравов, инспектор Пакретт со своими таблетками, Берюрье с неначатой бутылкой бордоского в кармане пальто и папаша Пино с новеньким флюсом, придающим ему вид старого боксера. Судя по минам собравшихся, сразу становится понятно положение серьезное.