– Я не собираюсь дольше терпеть это, – заявляет инспектор, вставая.

– Месье строит из себя дамочку из высшего общества, – не унимается Мамонт. – Вам надо пойти в мойщики туалетов, мадам, если у вас такое ранимое сердце.

Я удерживаю Пакретта за руку.

– Садитесь, старина. А ты, Берю, закрой пасть. Ты не на базаре.

– Я попрошу перевода, – уверяет Пакретт. – Такие издевательства просто невыносимы. Я не могу...

Берю собирается сказать ему новую гадость, но я отвешиваю ему под столом удар ногой, которым можно свалить обелиск.

Он дает пожирателю пилюль излить свою душу, после чего мы можем перейти к серьезным вещам.

– Ребята, начинаем большую охоту!

Естественно, после этих слов Берю считает своим долгом затянуть охотничью песню.

Чтобы заставить его замолчать, я снова пинаю его под столом и продолжаю:

– Пакретт, вы специалист по проституткам...

– Не смеши меня, – говорит Жирдяй. – Судя по внешности этого месье, он никогда не залазил на бабу. Ему бы для этого понадобилась лестница и обувка с шипами.

– Опять?! – вопит Пакретт. Он в ярости осушает свой стакан минералки. Добряк Пино заснул. Его голова свисает на грудь, как груша. По-моему, у меня та еще команда!

– Что вы говорили, комиссар?

– Что вместе с сотрудником картографического отдела вы составите карту распространения проституции в Париже.

– Отличная мысль! – орет Берюрье. – Будем ее продавать туристам на Елисейских Полях и наживем себе целое состояние.

– Дальше, комиссар?

– Когда мы получим графическое изображение проблемы, то выделим две машины без опознавательных знаков полиции для постоянного патрулирования этих районов. Разумеется, эти машины будут радиофицированы и станут передавать информацию по мере ее сбора в контрольный центр.

– Неплохо, – одобряет Пакретт, посасывая эвкалиптовую пастилку.

Толстяк не может сдержаться: