Одним прыжком преодолев последние пять ступенек, я бросился к машине. Через заднее стекло я смутно различал две борющиеся в салоне фигуры. Машина раскачивалась. Я подбежал к «мерседесу», рванул дверцу и увидел сцену крупным планом. Мужчина в пальто с поясом сжимал обеими руками шею несчастной труженицы панели. Кроме того, он прижимал своей правой ногой ноги женщины, блокируя их, и душил бедняжку, издавая хриплые вздохи. Мое появление произвело на него эффект ведра холодной воды. Он разжал руки и угрюмо посмотрел на меня, щуря глаза в свете лампочки на потолке. Вдруг с необычайной быстротой открыл дверцу со своей стороны и выскочил из машины. Я всегда считал, что бегаю довольно неплохо, но по сравнению с этим малым я стартовал, как страдающая ревматизмом черепаха.

Ставлю свои зубы против парадной вставной челюсти английской королевы-матери, что этого парня не мог бы догнать и чемпион мира по бегу.

Однако я выкладывался до последней капли. Этот гад уже оторвался от меня метров на пятнадцать, когда возле моих ушей просвистели две пули. Спринтер нырнул вперед, пролетел еще два шага и упал, уткнувшись мордой в землю.

Я обернулся и увидел Пакретта, неподвижно стоящего на середине лестницы с дымящейся пушкой в руке.

– Не стреляйте больше! – заорал я.

Я подбежал к беглецу. Могу вам сказать, что стрельбе инспектор обучался не на заочных курсах.

Мой маньяк очень напоминал собой продырявленную перфокарту ЭВМ. Одна дырка была у него в основании черепа, другая посреди спины. Теперь, чтобы арестовать его, облаву должен был устраивать святой Петр.

Подбежал Пакретт. Его нос был острее, чем когда бы то ни было.

– Если его жизнь была застрахована, надеюсь, вдова отвалит вам часть суммы!

Пакретт захихикал тоненьким самодовольным смешком. Чужая смерть, даже вызванная им самим, его не интересовала. Его заботила только своя собственная, и он, вне всяких сомнений, был прав.

– Он это заслужил. Я сразу понял, что он бежит быстрее вас. Нельзя было дать ему уйти, верно?