Все части оракула еще просматриваются. Мы присели в жилом квартале — психопомпе — жрецов, управлявших этим учреждением. По стандартам древности их комнаты были большими, но не больше, чем десять на десять футов. Оставив жилища жрецов и кружа по лабиринту коридоров, я пытался представить это место две тысячи лет назад, когда в нем было темно как в могиле. Что делали люди в течение проведенных здесь недель? О чем думали? Хотя я люблю одиночество, мне стало не по себе при мысли о столь длительном пребывании здесь.

Камера видений была самой большой комнатой в лабиринте, с высокими стенами. Я представлял, какое смятение чувств происходило при входе в комнату после почти месяца проведенного в полутьме. В этой волшебной камере, должно быть, на стенах мерцали отсветы свечей, когда одетые в мантии жрецы вели искателей видений к полированному котлу. Стоя у обода котла, страждущие должны были пристально глядеть в мерцающий металл, чтобы увидеть то, ради чего они пришли.

Я находился в центре комнаты, где, по-видимому, помещался котел, и воображал, чему же были свидетелями жрецы, когда один за другим люди переживали свои видения. Я представил, какой радостью и удивлением от волшебных видений озарялись лица пришедших сюда людей. Стоя над руинами, я осознал, каким архитектурным подвигом был этот психомантеум для древних. Они построили его с такими великими тщанием и прочностью, что он выстоял до наших дней, как памятник той важной роли, которую в их культуре играло общение с умершими.

ОТ РЕЛИГИИ ДО КОРОЛЕВЫ ЕЛИЗАВЕТЫ

Существующие источники по СЗ скудны, и поэтому не удается выстроить историческую линию без провалов. Не в пример истории, скажем, химии или философии, здесь не прослеживается непрерывной традиции. СЗ проявляются то тут, то там и вновь исчезают.