Работа Льебо осталась бы незамеченной, если бы не врач, профессор медицинского факультета в Нанси Ипполит Бернгейм (1840–1919). Бернгейма возмутило то, что в 1882 году Льебо заявил, что добился излечения больного, страдавшего ишиасом, который до того в течение шести лет был пациентом профессора Бернгейма, и тот ничем ему помочь не смог. Заявление Льебо возмутило до такой степени Бернгейма, что он решил посетить его клинику с тем, чтобы заявить ему, что он шарлатан. Но, прибыв к Льебо с полным недоверием, Бернгейм не только согласился с правомерностью этого метода лечения, но и увлекся гипнозом. Профессор Бернгейм стал одним из самых яростных сторонников и пропагандистов этого метода и опубликовал монографию, в которой провозглашал целесообразность лечения гипнозом. Вместе с большой группой ученых он приступил к широкому исследованию гипноза и связанных с ним явлений. Бернгейм убедился в том, что при определенных условиях, а именно, когда оказывают сильное воздействие на воображение или чувства человека, его восприимчивость к внушению и наяву оказывается ничуть не меньше, чем в гипнозе.

Бернгейм – первый ученый, который указал на существование психологического феномена – внушение в бодрствующем состоянии через механизм самовнушения. Этот факт, который установил Бернгейм, показывает, что не всегда дело в гипнотическом сне. Когда распалено воображение, когда подавлены все чувства и желания, кроме единственного, волнующего все существо, – избавиться от недуга, исцелиться, стать снова здоровым и сильным, тогда лишь одно слово человека, на которого возлагается исполнение этой надежды, одно лишь прикосновение к нему или к святыне, от которой ждут спасения, может силой самовнушения привести к эффекту – снять болезненный симптом, облегчить самочувствие.

Но все ли болезни и у всех ли больных?

Особого внимания заслуживает знаменитый невролог своего времени Жан Марти Шарко (1825–1893), деятельность которого была связана с прославленной парижской больницей Ля Сальпетрнер.