- Кто это? - спрашивает меня худощавый ФСБешник.

- Мой начальник. Старший стрелок.

- Залезай.

Я запрыгиваю в теплушку и вижу Ваську. Он неподвижно лежит на нарах, скрючившись в комок.

- А это кто?

- Тоже стрелок. Васька...

- Сколько вас было?

- Четверо. Мы с Юркой лежали вот здесь на насыпи, - я показываю пальцем место от куда мы стреляли по напавшим. - Но его здесь нет.

- Ты о чем?

- Юрки здесь нет. Он лежал со мной в этой канавке, когда я побежал на станцию.

- Ладно, пошли к пульману.

Я соскакиваю с теплушки и мы идем к соседнему вагону. Вид его ужасный, двери сорваны взрывом, железо покрыто вмятинами от пуль, по средине вагона разворочена дыра. У насыпи лежит на животе мертвый солдат.

- Его знаешь?

- Нет. Я из всего вагона видел только инкассатора. Он приходил к нам при стыковке пульмана.

- Зачем?

- Передал старшему телеграмму, о том, что вагон попадает под охрану стрелков.

- Опознать его можешь?

- Могу, а где?

- Там, - мой сопровождающий кивает на проем двери.

Я залезаю в пульман и тут же чуть не наступаю на второго охранника. Этот распластался в коридоре, обильно залив кровью чуть ли не метр квадратный пола. Перепрыгиваю его и...

- Юрка...

Мой товарищ растерзан в купе. Он лежит на койке, на спине со связанными руками С него содрана рубаха и из распоротого живота вывались кишки. Рот открыт от боли и широко распахнуты глаза.

- Это ваш стрелок?

- Да, это Юрка.

- Идите дальше.

Инкассатора трудно узнать, его тело чуть ли не разодрано от взрыва на куски. Голова еще более распухла и посинела.

- Вот он.

- А это кто?

ФСБешник кивает на остальные два трупа, лежащие недалеко.

- Этих я не знаю. Из всего вагона мы видели только его.