- Щека заживет, бровь содрана, а нос... Ничего, походишь с опухшей рожей, все пройдет. Иди вымой физию, мы тебя заклеим пластырем, а вот что там с Борькой. Эй, салажонок, посмотри, что с ним. Только бы не сдох.

Мишка опускается рядом с Борькой. Я тем временем, запихиваю пистолет в кобуру, подбираю с пола бутылку и засовываю ее в ящик.

- Живой он, - докладывает салажонок. - только без памяти. На лбу здоровенная шишка и содрана кожа.

- Ну и хорошо. Займись теперь Сашкой, заклей ему рожу. Я вот достал бинт, вату и пластырь...

Борьку отлили водой, затащили на нары и теперь он бес конца стонал и ругался. Одним словом, попойка не удалась.

Днем мы выскочили на запасные пути большой станции и встали.

- Что делать то, стрелок? -спрашивает сержант.

- Надо обойти вагоны, осмотреть пломбы.

- А если тронемся?

- Заскочишь на сцепление между вагонами и едешь до другой станции.

- Слушай, сходи с салагой. Эти двое, - он кивает на нары, где измученные болью "старики" наконец то задремали беспокойным сном, - пока не боеспособны.

- Ладно. Миша, бери оружие, пошли.

Салажонок растеряно смотрит на меня.

- Как оружие? И с рожком...?

- Да. Зарядить по полной форме.

Но тут нас дернуло и мы медленно поползли от станции.

- Ну вот, - облегченно вздыхает сержант, - и ходить не надо.

- Рано радуешься. Посмотри, нас отцепили от эшелона и с пульманом гонят на другую ветку.

- Это зачем?

- Пульман оставят здесь, а нас вернут обратно.

Сержант высунулся в дверь.

- Ох ты, правда.

Опять нас состыковали с основным эшелоном и мы с Мишей соскочили на насыпь, пошли проверять пломбы.

Когда вернулись обратно, сержант сидел рядом с Сашкой и о чем то переговаривался. Рожа у "старика" вся в заплатах и действительно здорово распухла.

- Помиритесь, черти, - говорит мне сержант, - подумаешь, не поделили бутылку, не бабу же. Сашка, хороший мужик, только вот на подтяг этого пошел...