- Чего вы всполошились то? - Васька садится на табуретку. - Чего тут такого? Наверно скоро тронемся, вот те и перешли к другому составу.

Словно в подтверждении его слов, вагон дернулся и мимо нас медленно удалился дядька с вином, потом его вагон, за ним следующий...

- Ну что я говорил, - победно кричит Васька.

Старшой высунулся наружу и осматривает состав. Мы разгоняемся и тогда наш начальник успокаивается. Вообще то нас четверо. Четвертый, беспокойный Юрка, дрыхнет в это время на нарах.

- Сейчас большая станция, - смотрит на карту старшой, - здесь нам будут менять тепловоз, так что стоять придется долго и всякие людишки надоедать будут во всю. Юрку надо будет будить в помощь, а одну дверь закрывать.

- Чего это вдруг?

- Сам увидишь.

На этой станции действительно полно людей. Сонный Юрка недоуменно смотрит на несущуюся вдоль вагонов ораву цыган.

- Чего это они?

- Если будут ломится к нам, бейте по морде, - предупреждает старшой.

Первые цыгане уже добежали до нашей теплушки и вцепились в двери. Несколько разноцветных мешков полетели к нашим ногам.

- А ну брысь, - ревет Васька и начинает ногами скидывать мешки назад.

Юркая цыганка наполовину залезла к нам в вагон, но старший рывком за плечи скидывает ее назад. Толпа сгустилась вокруг наших дверей, кругом раздаются крики и вопли. Несколько цыган приходится сбрасывать обратно.

- Возьми нас, родимый, - вопит цыганка, обращаясь к старшому, угадав что он начальник. - Вторую неделю маемся.

- Не могу.

- Дети с голоду помирают... Нам домой надо...

- Не могу.

Сзади заскрипели двери и стали медленно отодвигаться. Мы с Юркой бросились туда. Несколько парней пытаются забраться к нам. Юрка действительно молотит их армейскими сапогами по мордам и те отступают, отчаянно вопя и ругаясь. Мы отбиваемся минут десять. Наконец цыгане поняли, что их не посадят и толпа начинает постепенно рассасываться, остаются только стойкие парламентеры, которые хнычут у старшего разрешения доехать до ближайшего города.