– Зачем они мне, к чему мне эти воспоминания о войне, голоде, разрухе?

У нее оказались превосходные способности, но она не была готова принять свою естественную, проснувшуюся после долгой спячки, голографическую память. А я понял, что ей нужно уметь не только вспоминать, но и забывать ненужную и неприятную информацию или хотя бы уметь от нее отвлекаться. Меня всегда удивляет, когда молодые люди в возрасте от 15 до 20 лет говорят, что не помнят вообще никаких событий, относящихся к младшему школьному возрасту. Обычное объяснение, которое они приводят в свое оправдание (или в оправдание своей памяти), – это то, что школьная жизнь была однообразной и вспоминать совершенно нечего. Как психолог, я понимаю, что здесь дело совсем в другом.

Может существовать тысяча самых разных причин для вытеснения из памяти воспоминаний о младших классах школы. Не исключено, что человек подсознательно не хочет принимать себя таким, каким он был в эти годы, отсюда и провалы в памяти, и проблемы с памятью в настоящее время.

Когда вопрос о том, помнить или не помнить, решается помимо сознательной воли человека, это уже патология, которая, как и любая другая, сама по себе не прекращается, а только усугубляется.

Любовь Ивановна пришла на занятия по развитию памяти уже в пенсионном возрасте. Первоначально воспоминаний о первом классе почти не было. После выставления голограммы она вспомнила, что в первом классе ходила в очках, которые были ей совсем не к лицу, и дети дразнили девочку очкариком. Бессознательное, стремясь оградить ее от неприятных воспоминаний, удалило из сознательной памяти почти все воспоминания того периода. Убрав стрессы (а также посылая любовь в прошлое), женщина стала свободно вспоминать первый класс, доступны стали и другие воспоминания, относящиеся к детскому возрасту.