Напротив нашей установки стоят щиты с приемными датчиками, примерно, 100 метров один от другого. Их всего 29 штук. После каждого выстрела, наш сарай исходит ревом турбин и воем, наполняющихся энергией, конденсаторов.

Мне надоело глохнуть после каждого выстрела и, украв у соседей кабель, длинной около 400 метров, я запитал конденсаторы к трансформаторной будке, находившейся у других испытателей. Рев двигателя прекратился, но вой подзарядки остался, но это было уже терпимо.

На меня коршуном налетел особист.

- Ты что делаешь? Зачем оборвал провода турбин? Задание срываешь?

- Заткнись, - сказал ему.

У особиста на лоб полезли глаза.

- Если в технике не рубишь, - продолжил я, - не лезь со своими идиотскими вопросами.

- Да я тебя...

- Если ты сейчас от сюда не уберешься, я засуну тебе в... высоковольтный кабель.

Для видимости, я помахал перед его носом концом ободранного от турбины кабеля.

Он отпрыгнул. Выругался и вылетел из сарая.

Однажды нас посетило высшее начальство: два генерала и пять офицеров. Меня поразило то, что половина из них были медики. Они, вместе с нашим оператором, долго колдовали над графиками распределения энергии по зонам, потом подошли к установке.

- Я думаю, - сказал один из генералов - сейчас необходимо решить два вопроса. Первый: установить на ствол пушки насадку в виде щели и выяснить, как по фронту распределяется и действует энергия лазера, в полном объеме, а не те 10%, что задействованы сейчас и второй: выяснить действие защитных экранов, очков, триплексов разных типов при действии щелевого лазера на разных расстояниях.

- Надо очень много биоматериала, - выступил один из медиков.

- Так достаньте.

- Товарищ генерал, позвоните Шевцову, а то он больно артачится.

- Опять дурью мается. Хорошо, это мы уладим. Давайте заявку.