- Как это приходится? Тебе еще служить больше года, - сказал Михаил, чувствуя, что своим упрямым и настойчивым взглядом солдат ставит его в тупик. За внешним смущением и подкупающей застенчивостью скрывалась твердая сила воли, сломить которую было не так-то легко.

- Я понимаю, что не положено, - пошевеливая белесыми бровями, продолжал Нестеров. - Все, товарищ капитан, понимаю. А оно выходит так, что тут моя судьба...

- Да он просто голову морочит!

- Ладно. Погоди! - движением руки Михаил остановил Пыжикова и, обращаясь к Нестерову, спросил: - Что вам ответил капитан Земцов?

- Товарищ капитан Земцов взыскание дал... Потому что я самовольно за забор вышел, тут неподалеку.

- На свидание, что ли? - снова вмешался Пыжиков.

- Так точно. Я просился два слова сказать, а капитан не отпустил.

- Можно было и здесь сказать, - посоветовал Ромашков, неприязненно думая о крепконогой прачке, которая издалека показалась ему старше сержанта лет на двадцать.

- Разве она сюда пойдет? Что вы, товарищ капитан! - поднимая на Ромашкова удивленные голубые глаза, проговорил Нестеров.

- А где она живет? - спросил Петр.

- На рыбозаводе. Пекарем работает, - ответил Нестеров.

"Значит, совсем не то, - подумал Михаил. - Черт знает, какая ерунда получилась".

- Надо же ей объяснить, - сказал он Нестерову, что до окончания службы вам жениться не полагается.

- Сто раз объяснял, товарищ капитан! Да разве втолкуешь? Не могу ждать - и все. У нее свой резон.

Нестеров глубоко вздохнул. Потрогав ладонью изуродованную мочку уха, он снял пилотку и вытер упругий, похожий на пятку подбородок, который сильно выдавался вперед и подчеркивал упрямый характер северянина. А светлые, с голубинкой глаза излучали скрытое в них лукавство и самобытный, по-мужицки расчетливый ум.

- Какой же у нее резон? - спросил Пыжиков. - Почему она так торопится?