Уже успокоившись, он подал через прилавок шиллинг и попросил «Стрэнд Мэгэзин». Сунул его себе под мышку и, глянув на вокзальные часы, пришел к выводу, что еще как раз успеет перед приходом поезда пропустить стаканчик. Он направился в буфет, по пути купив пачку сигарет в киоске, где воинственная дама как раз вооружилась молочным шоколадом, чтобы ожидать до самого 21 часа 15 мин. Со злорадным удовлетворением он заметил также, что угнетенный человечек сумел ускользнуть от нее, и не удивился, встретив его в буфете, где тот поспешно прихлебывал из рюмки что-то желтоватое.

Его обслужили не сразу, так как возле бара была порядочная толкучка. Но даже если бы он и опоздал, через двадцать минут все равно будет следующий поезд, а его слегка потрясло это странное переживание. Прежде чем он ушел из буфета, пожилого господина с «Блэквудс» занесло уже и сюда, и он чуть не столкнулся с Трсссидером в дверях. Трессидер рассеянно извинился, хотя и не был виноват, и направился к выходу на перрон. Тут он потерял еще с минуту, ища билет, пока стоявший возле него носильщик с багажом не потерял терпение и не протиснулся мимо с кратким: «Прошу прощения». Наконец, за четыре минуты до отхода поезда он оказался в купе первого класса.

Он бросил шляпу на сетку, уселся в уголок и тотчас, словно бессознательно стараясь заглушить свои мысли, открыл журнал. В то же мгновение из страниц вылетел и упал ему на колени листочек бумаги. С возгласом раздражения на рекламные бюро, которые засоряют журналы своими вкладками, он взял листок и хотел бросить под лавку, но вдруг увидел на нем черную строчку:

СМИТ И СМИТ а чуть ниже буквами поменьше:

Ликвидация

Он повернул листок, размером с визитную карточку, другой стороной. Обратная сторона — совершенно чистая. Никакого адреса, никаких пояснений. Движимый внезапным импульсом, Трессидер схватил шляпу и бросился к двери. Поезд уже тронулся, когда он выскочил и чуть не упал, коснувшись подошвами перрона. Какой-то носильщик подскочил к нему с предостерегающим возгласом.