Кстати, Черчилль свою Нобелевскую премию в 1953 году получил — не как Чемберлен и Горбачев — «За мир», а «по части литературы». Кроме его воспоминаний о Второй мировой войне, представится повод процитировать еще и «Историю англоговорящих народов». А мемуары Черчилля — это почти честертоновское изящество плюс причастность ко всем подробностям политики. Хотя политикой предстающую картину 1920—1930-х годов и назвать трудно. Двадцатилетняя оргия пацифизма. Не поддержать британское разоружение — значило гарантированно проиграть выборы. Союз студентов Оксфорда приносит публичную клятву: никогда не сражаться за свою страну. Во Франции коммунисты Мориса Тореза имеют, говоря по-современному, «блокирующий пакет». Чтобы провести закон о двухгодичной службе, министру Лавалю приходится лететь в Москву.

Черчилль: «… только Советы могли позволить значительной части французов, питавших к ним доверие, оказать поддержку этому закону. («Добро» Сталина было получено. Французская армия теперь может достичь планки 100 дивизий. Над всем этим, согласитесь, уже витает сквознячок абсурда. Но Черчилль элегантно избегает оценок и продолжает). После Лаваль спросил Сталина: «Не могли бы вы сделать что-нибудь для поощрения католиков в России? Это бы так помогло мне в делах с папой». «Ого! — воскликнул Сталин. — Папа! А у него сколько дивизий?»»…

Рузвельт и Черчилль, разделяя со Сталиным Европу на сферы влияния, не просто признавали — они совместно конструировали систему гарантий. Многоуровневую ООН, Совет Безопасности с пятью постоянными членами, разделение Германии, сферы влияния, а можно сказать — сферы безопасности, буферы. Так что танки в Чехии 1968-го — это следствие того, как закончилась, как проходила и как затевалась война. Следствие Мюнхена…

Уже полторы сотни лет кочует афоризм: «Генералы всегда готовятся к прошлой войне». «А зарплату получают — за будущую», — недавно домыслил один остроумный журналист. Может, наши правители и ошибались, подстраховываясь в 68-м году, по канонам 40-го. Но… — поговорка не врет — так поступают все правительства, все Генеральные штабы — готовятся к той войне, в которой они участвовали. Не тягавшиеся 4 года с вермахтом — имеют совсем другую политическую наследственность, военную доктрину.