Сознание ее померкло, и голова опустилась на искореженное рулевое колесо.

Усадьба князей Оболенских располагалась в сосновом бору между Ломоносовым и Малой

Ижорой, километрах в трех от Финского залива. Тихое уютное местечко. Жила в усадьбе вдова прокурора Ленинградской области генерала Лапицкого Анна Дмитриевна Лапицкая, в девичестве Оболенская, с двумя дочерьми: двадцатичетырехлетней Юлей и восемнадцатилетней Вероникой.

Не так уж Анна Дмитриевна была стара, чтобы называться старухой, но выглядела плохо, болезнь подкосила ее, и в свои пятьдесят восемь она готовилась отойти в лучший мир. Как доктор Введенский ни ободрял ее, она знала, что жить осталось несколько месяцев, а то и недель. Вот почему она торопилась побыстрее выдать старшую дочь замуж и отправить подальше от дома, где, по ее мнению, Юлю подстерегало большое несчастье.

Умирающая княгиня слыла человеком замкнутым и не любила откровенничать с близкими. О ее жизни мало что знали. Но все без исключения считали ее властной, сильной и мудрой женщиной, не лишенной самодурства и излишней чопорности. Однако она пользовалась всеобщим уважением и в некоторых случаях поклонением, так как очень много хорошего сделала для друзей и близких. И все они собрались сегодня вечером, чтобы отпраздновать помолвку старшей дочери и глянуть на ее суженого. В предстоящем замужестве Юли была какая-то тайна. А тайны любят все.

Гости собрались в каминном зале первого этажа, самом большом помещении дворца, где места хватило бы и для масштабной дискотеки. Кругом цветы, подносы с французским шампанским, а по центру — гигантский круглый стол, украшенный вазами с фруктами.

Хозяйка в темно-вишневом платье сидела в инвалидной коляске. Несмотря на болезненную бледность, лицо ее казалось веселым. Слегка подведенные розовой помадой губы и огромный пучок серебряных волос с сиреневым отливом делали ее похожей на императрицу со старых картин. Вот только трон сменить бы — и вылитая Екатерина Великая.