Елка стояла в центре, «поблескивая мишурой, освещенная лампочками», а с балкона свешивались красные и зеленые гирлянды из креповой бумаги. Хор из эскимосской церкви прошел между рядами со свечами в руках – эскимосы пели рождественские гимны на родном языке, а другие дети вышли на сцену и сыграли историю Рождества. Ближе к концу представления все услышали легкий перезвон колокольчиков, и вскоре тяжелые двойные двери Игл-холла распахнулись. Появился начальник пожарной команды Конрад Йенни в костюме Санта-Клауса. Он правил двухместными санями, которые тащили два резвых северных оленя, украшенные красными и зелеными помпонами и серебряными колокольчиками. Йенни выпрыгнул из саней, поднялся на сцену и раздал подарки. После этого он снова исчез в ночи.
Когда колокола церкви Святого Иосифа пробили полночь, все отправились на богослужение по свежевыпавшему снегу, а после службы разошлись по домам. Франт-стрит вся была в сугробах, утоптанная десятками муклуков, в следах от запряженных собаками нарт. Порой сугробы доходили до окон квартир на втором этаже, над магазинами. Завтра весь Ном превратится в огромную площадку для игр.
Дни между Рождеством и Новым годом были заполнены играми, в которые всегда играют зимой. На коньках с двойными полозьями дети катались по Снейк-ривер и на Беринговом море или скатывались вниз на санках и на ногах с крутого берега, по которому шла Франт-стрит.
Но одна девочка не могла участвовать в празднике. Маргарет Эйд становилось все хуже, и 28 декабря она умерла. Уэлч спросил ее мать, нельзя ли провести вскрытие, но та не разрешила доктору осмотреть тело. Этот случай беспокоил доктора. «От тонзиллита умирают редко, но тем не менее это бывает», – записал он в дневнике.