Европа же дала России ее интеллигенцию, культуру, науку, искусство. Россия прошла свой тысячелетний путь между этими двумя полюсами. Но при этом важно помнить, что Россия сознательно сняла с себя миссию «крестового похода», она по возможности христианизировала ареал своей опеки, но никогда не делала это своей «мировой» или азиатской миссией. Если бы русские витязи пошли к Тихому океану как крестоносцы, они утонули бы в море мусульманского, буддийского, конфуцианского населения и погибла бы раньше времени — как средневековые крестоносцы в Палестине. Но они отдали определенную дань обычаям и верованиям своих подданных и соседей, благодаря чему и просуществовали тысячу лет.

Стало беспрекословным объяснять особенности американского развития ситуацией постоянно движущейся вперед, к Тихому океану общины. Не менее существенен этот элемент и в русской нации, подошедшей к Калифорнии одновременно с североамериканцами. Путь от Петербурга к форту Росс (20 километров к северу от Сан-Франциско) был в три раза больше, протяженнее, чем путь янки из Нью-Йорка. Историк Ключевский справедливо называет миграцию и колонизацию «фундаментальной чертой русской истории». Между 1678 и 1897 годами 60 процентов русского населения жили уже на новых, «непрежних» территориях. Колоссальные новые, вновь освоенные пространства: Черноземье протянувшееся от Каспийского моря до Дуная; Средняя и Нижняя Волга; Южный Урал. Но более всего воображение поражает колоссальная Сибирь и дальний Восток — до Аляски и далее. Тысячи и миллионы русских оставили прежний кров и устремились туда, где защитная функция цивилизации уже не действует.

На протяжении столетий многие миллионы русских живут на границе, живут, полагаясь, в основном, на самих себя и только в крайнем случае обращаясь за помощью к государству — больше им не к кому обращаться. Выживание на границе — будь это северокавказская степь или маньчжурские сопки — требовало выработки правил коллективного общежития и коллективного выживания.