Я хочу также выяснить, кто убил Сэйджерса и почему. Я хочу узнать все относительно этих фальшивых облигаций.

— Что же, — сказал он, — вероятно, ты не хочешь, чтобы я и мои ребята вмешивались в твои дела на этой гасиенде?

— Ты чертовски прав, — сказал я. — Скажи, а это место действительно такое подозрительное, как о нем говорят?

Он пожал плечами.

— Это одно из известных злачных заведений в здешних местах, — ответил он. — У нас есть много жалоб от ребят, которые потеряли там свои деньги. Ты ведь знаешь, азартные карточные игры преследуются законом, и мы время от времени делаем налеты. Но все это так — детские забавы, потому что как можно остановить людей, которые хотят играть краплеными картами, если это их единственное призвание? Месяцев девять тому назад, в пустынном месте за гасиендой нашли одного парня. Его избили до неузнаваемости, и он был уже мертв. Упорно ходили слухи, что его так обработали на гасиенде после того, как отобрали все деньги. Я ездил туда, но никаких оснований для возбуждения дела не нашел. Я ничего не мог доказать.

— О'кей, шеф, — сказал я, протянув ему руку. — Пожалуй, я теперь к тебе должен наведываться пореже. Не стоит нам показываться вместе; если ты мне понадобишься, я тебе позвоню. А я буду жить в отеле «Миранда» под именем Фрэйм, Селби Т. Фрэйм из Магдалены, Мексика.

Я вышел, сел в машину, подъехал к отелю «Миранда» и зарегистрировался там. Поднявшись наверх, выпил кофе и снова перечитал все три письма. И все-таки я ничего не мог понять.

У меня из головы не выходила одна мысль. Мне бы очень хотелось знать, кто прислал мне анонимку о том, что я могу найти эти три письма на ранчо Генриетты. И, по-моему, я догадываюсь, кто это. Единственный, кому было известно, что я остановился на 30-й улице, был Лэгдон Бэрдль, секретарь Грэнворта Эймса, и, пожалуй, я попробую в самое ближайшее время взять его на пушку.

Но если даже это он, откуда ему известно, что Генриетта вообще взяла их?